?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Каковы корни польских вольных каменщиков, чем мы им обязаны и было ли их влияние действительно настолько большим, как это им часто приписывается? На эти и другие вопросы отвечает Агнешка Кшеминьская, журналистка Polotika

2

С масонами связано две легенды. Согласно одной – той светлой – масоны это маховик прогресса и братство прекраснейших людей, цель которых – строительство лучшего мира. Ведь среди подписавших настолько революционные просветительские документы, как Конституция Соединенных Штатов, французская Декларация Прав Человека и Гражданина или польская Конституция 3 мая, было много масонов. На втором полюсе – темная легенда, которая видит в вольных каменщиках символ никем не контролируемых темных сил управляющих миром. Сторонники теории заговора утверждают, что эта международная «система» несет ответственность за все несчастья этого мира.

В варшавском Национальном Музее до 11 января можно посетить экспозицию под названием „Masoneria. Pro publico bono”, которая преследует цель представить историю польских масонов, а также пояснить сложности пути посвящения в вольные каменщики. Поводом для ее организации послужили найденные в собраниях польских масонов документы, которые до сих пор не были изучены и не показаны широкой публике, а также, как подчеркивает директор музея Агнешка Моравиньская, желание «раскрыть тему масонов и напомнить, за какие великие идеи, деяния и институции мы должны их благодарить».

Вопрос секретности

Организация масонов считается тайной организацией для избранных. Теоретически критерии принятия были демократическими, в конце концов, принимали «особ свободных и с добрыми манерами», но в XVIII в. это исключало представителей низших классов, инвалидов, а в Британии также женщин (на континенте женщины могли вступать в адоптивные ложи). Сегодня можно бы было задуматься, является ли свободной особа, зависящая от вредных привычек, но ранее это не имело значения.

2

– Азартным игроком был великий мастер Игнатий Потоцкий, который перед тем как преступил к соавторству Конституции 3 мая, проиграл 1,5 миллиона злотых в фараона, – говорит проф. Тадеуш Цегельский, хранитель выставки, историк и вольный каменщик. - Убеждение, что масоны это тайная организация является мифом. Такое впечатление сложилось оттого, что масонские ритуалы имеют дискреционный характер, но само движение с самого начала находилось в центре общественного интереса, хотя бы из-за присутствия в нем многих важных лиц. Тайны масонов окружают ритуалы, символы и запрет открывать без согласия фамилий братьев масонов, но сейчас, особенно на Западе, мало кто скрывает свою принадлежность к движению.

Название free masons появилось в Англии в XIV в. как название английского братства каменщиков занимающихся обработкой мягкого известняка (free-stone). Поскольку они составляли интеллектуальную элиту средневековых строителей, стояли на страже тайн своего ремесла. Со временем эти братства утратили свой профессиональный характер и в конце XVII в. преобразились в философские общества. Однако историк Дэвид Стивенсон видит начала масонства в шотландских культурных организациях – что-то в стиле польского куркового братства - только пользующихся профессиональными традициями и символами (ложа, фартуки, угольник, отесанный камень).

Начала спекулятивного масонства относят к появлению Великой Ложи Лондона, которая была основана в июне 1717 г. в таверне «Goose and Gridiron», но организационные и идейные основы движения сформулировал шестью годами позже пастор Джеймс Андерсон. В опубликованной в Лондоне в 1723 г. Book of Constitutions (Книге Конституций) он представил вольных каменщиков как братский союз защитников науки и развития цивилизации. Значение, а заодно и таинственность придавали этим идеалам обращения к ритуалам средневековых братств.

Идеи вольных каменщиков совершенным образом отвечали нуждам сторонников прогресса, прагматичных, но одновременно истосковавшихся по духовности и ритуалам людей эпохи просвещения. Хотя движение возникло в кругах мещан, представителей свободных профессий и интеллектуалов, оно начало привлекать аристократов (увенчанием этого было принятие в Великую Ложу Лондона в 1737 г. наследника британского трона – принца Фридриха Вильгельма).

Число братьев возрастало, но некоторые из них чувствовали разочарование. Некий Сэмюель Причард уже в 1730 г. издал брошюру „Masonry Dissected”, в которой он высмеял то, что масоны претендуют на хранение какого-то там тайного знания. В качестве доказательства он привел содержание ритуалов вольных каменщиков трех степеней (ученика, подмастерья, мастера), комментируя: «И где здесь тайна? Это ведь обычные народно-профессиональные обряды». Это один из самых старых антимасонских памфлетов, и одновременно бесценный источник изучения начал спекулятивного масонства. В ответе Великой Ложи Англии на «неблагоразумие господина Причарда» впервые появились эзотерические темы – описание мистических корней масонства, а также понятие потерянного масонского слова, которое согласно с легендой, было девизом, которым пользовались мастера, строившие библейский Храм Соломона.

Вопрос религии

Отношение к вере в Высшее Существо сегодня разделяет масонство на два главных течения – либеральное, т.е. антидогматическое, и регулярное (англосаксонское), которое требует веру в Великого Архитектора. Это различие существовало не с самого начала, но ложи быстро разделились на протестантские – поддерживающие Вильгельма III Оранского, и католические – обедняющие сторонников свергнутого в 1688 г. Якова II Стюарта, т.е. якобитов. Масонство проникло во Францию и Италию вместе с эмиграцией этих последних, однако католической Церкви не понравились ни тайные масонские ритуалы, ни неясные намерения, не говоря уже о постулатах равенства людей и религий. Ничего удивительного, что Церковь увидела в масонстве конкурирующую светскую силу, деятельность которой могла привести к подрыву старого порядка. Окончилось это изданием папских булл (1737 и 1751 гг.) запрещающим католикам вступать в масонские ложи.

Не смотря на угрозы отлучения, масоны не прекратили свою деятельность в католических странах, и в их рядах далее оставалось много духовных. – Отвращение Церкви в масонам углубилось в XIX в., когда итальянские масоны включились в борьбу за объединение Италии, в результате чего было ликвидировано Папское Государство со столицей в Риме – говорит проф. Цегельский. – На сегодня большинство обвинений папских булл уже потеряли актуальность, но в то время как Ватикан твердо стоит на позиции, что вне Церкви нет спасения, масоны провозглашают равенство всех религий.

В Польше уже в 1719 г. появилось Красное Братство – La Confrérie Rouge – ответвление английского якобитского масонства. Поскольку в Речи Посполитой не было – как в Англии – среднего класса, движение стало модным главным образом среди шляхты и богатого мещанства. С самого начала к масонам присоединялись дамы из общества (до 1821 г. У нас действовало 20 женских лож), а также чужеземцы, для которых ложи были отличным местом для интеграции с местными элитами.

Масонство приобрело просвещенчески-патриотический характер после 1780 г., когда в его уставе появилась запись о служении для блага Речи Посполитой. Вольные каменщики начали принимать активное участие в социально-этической реформе государства.

Вопрос патриотизма

Патриотизм в XVIII веке понимался как труд во благо отчизны, развитие науки, поддержка культуры и благотворительность. Многие из масонов были меценатами искусства, а в заказанных братьям художникам работах можно разглядеть множество масонских тем. Согласно с духом просвещения было также создание королем народной сцены, за развитием которой следили два масона – отец польского театра Войцех Богуславский, а позднее композитор и учитель Шопена Юзеф Эльснер. Даже в сентиментальных садах, которые создавали члены женских лож, такие как Елена Радзивилл или Изабелла Чарторижская, скрывались элементы масонской эзотерики – идея сада как места интимного контакта человека с природой.

Ложи занимались благотворительностью, например – финансировали приюты и больницы. Согласно с масонским принципом, что «пожертвование не может возвышать жертвователя и унижать принимающего дар» краковская ложа Побежденное Суеверие на протяжении многих лет анонимно поддерживала орден сестер милосердия и братьев бонифратров.

Когда ее в 1822 г. распустили императорским указом, большую часть своего имущества она передала этим орденам, а здание отдала университету. И это не все – из сохранившейся корреспонденции знаем, что ложи заботились также о старших и бедных братьях, выплачивая им своего рода пенсии – говорит проф. Цегельский.

После третьего раздела в масонские организации на чужбине стали вступать солдаты Польских Легионов, таким образом Ян Генрик Домбровский попал в Великий Восток Италии, в котором исполнял функцию Великого Эксперта. Хотя поколение наполеоновской армии имело романтический подход, веря, что свободную Польшу можно добыть оружием, в Польше во главе масонов стал человек просвещения, основатель первого публичного музея (Вилянув) и один из инициаторов создания Варшавского Университета – Станислав Костка Потоцкий. Этот стойкий политик сначала надеялся на воссоздание польского государства под звездой Наполеона. Летом 1812 г., в качестве руководителя правительства Герцогства Варшавского и предводителя масонов, он призывал земляков идти с императором на Москву. Однако после поражения Наполеона, удачно переориентировал политику масонов на дружбу с царем Александром I (который также был масоном). Благосклонность царя закончилась в 1819 г., когда майор Валериан Лукасиньский основал Народное Масонство, целью которого было содействие человеческой трактовке солдат. Монарх посчитал эту организацию особенно опасной, ее создатель как государственный преступник провел в тюрьме 46 лет. В 1821 г. Александр запретил деятельность вольных каменщиков в Российской империи, посчитав их рассадником заговоров.

Вопрос влияния

Вольные каменщики принимали участие в воссоздании польского государства в 1918–21 годах. Польская интеллигенция выросла в романтической традиции liberum conspiro – свободы конспирации. Верила, что обретение независимости возможно благодаря вооруженной акции предпринятой тайными организациями. В условиях конспирации появилась PPS (Польская Социалистическая Партия), Польские Стрелецкие Дружины, Союз Польской Молодежи „Zet”, а также первые спустя несколько десятилетий ложи. Легионеры Пилсудского, которые были инициированы в заграничных ложах, верили, что французские и российские масоны помогут восстановить польское государство.

Мало кто знает, что хотя польские масоны были инициированы главным образом во Франции, основателем польской Великой Национальной Ложи стало в 1920 г. итальянское отделение масонства. Причиной стало нерасположение к польскому делу и недоверие к Маршалу французских братьев уже во времена версальских переговоров. В дополнение, не смотря на уверенность Пилсудского и всей польской интеллигенции в силе политического масонства, масонские каналы не выполняли возложенные на них надежды – говорит проф. Цегельский.

Когда в феврале 1921 г. Маршал должен был приехать в Париж, польские масоны хоть и послали письмо к французским братьям с просьбой о благорасположение, но французско-польский союз был заключен благодаря увещеваниям британцев, а не заступничеству французских масонов. – Еще одной неудачной попыткой использовать масонские контакты было зондирование Пилсудским в 1933 г. французского генерального штаба на возможность превентивной войны с III Рейхом. Польский эмиссар ничего не достиг, так как Франция не думала об очередной войне – говорит профессор. Восприятие масонства как международной организации с единой политической линией – это главная ошибка со стороны критиков движения, так как даже если ложи из разных стран поддерживали контакты друг с другом, представляли, как правило, различные политические интересы.

Кульминационным пунктом влияния польских вольных каменщиков на государственную политику было создание после майского переворота правительства профессора Казимира Бартля, в котором как премьер, так и 8 из 11 министров были масонами. Но в этом случае можно говорить о влиянии конкретных лиц, а не великой ложи. Более того, связи польских масонов с политикой раскритиковали английские масоны (Ложа Матерь Мира), со временем также все чаще вольные каменщики выражали свое несогласие с углубляющимися авторитарными тенденциями в лоне санации. В 1929 г. великий мастер Станислав Стемповский исключил из масонства ближайших сотрудников Пилсудского (Эдварда Рыдза-Смиглого, Валерия Славка, Болеслава Веняву-Длугошевского), а двумя годами позже из движения ушел великий командор Наивысшего Совета Шотландского Обряда, известный писатель Анджей Струг. Не смотря на это, Пилсудский не ликвидировал движение; его ликвидация наступила только после его смерти. В 1938 г. перед обличьем приближающейся войны произошло сближение лагеря санации с народниками, которые всегда требовали запретить масонство.

Вопрос выживания

Сосредоточившись на политической деятельности масонов II Речи Посполитой, легко забыть о том, что из их кругов вышло много общественников и активистов межвоенного периода, таких как упомянутый уже Анджей Струг или Мариан Фальский, автор элементария. Из-за отсутствия среднего класса в польских ложах, в отличие от Запада, в них не было представителей торговли или промышленности, только представители интеллигенции – юристы, ученые, а прежде всего – врачи. Трое первых великих мастеров были психиатрами. Рафал Радзивиллович, создатель гуманистического направления в психиатрии, ординатор современной клиники психических заболеваний в Творках и создатель Польского Психиатрического Общества, он был прототипом образа доктора Юдима из повести своего зятя Стефана Жеромского; Витольд Луневский считается предшественником школы судебной психиатрии, а Ян Мазуркевич – пионером психофизиологии. Адептами королевского искусства были два известные варшавские педиатры: Мечислав Михалович – первый ординатор детской больницы на ул. Литовской, а также один из немногих евреев в польском масонстве – Януш Корчак.

Во время войны и после нее польские масоны действовали в ложе Коперник в Париже и в конспирации в Варшаве с 1961 г., благодаря инициативе Яна Юзефа Липского. Потом, когда в 1976 г. появился KOR (Комитет Защиты Рабочих), некоторые из его членов были вольными каменщиками. Официальное «пробуждение» Великой Народной Ложи состоялось в декабре 1991 г. Среди лиц связанных позднее с политикой, кроме Яна Юзефа Липского, масонами были Александр Малаховский и Ян Ольшевский. В современном масонстве нет, однако большого числа политиков с первых страниц газет, преобладает, подобно как до войны, интеллигенция.

На польском масонстве отразились тяжкие события нашей страны. Ложи дважды были распущены надолго и действовали только в подполье, а это исключало преемственность, не говоря уже о накоплении капитала или создании политической силы. По сравнению с богатыми организациями на Западе, польские как убогие сестры, без зданий лож или внушительных банковских счетов, которые могли бы поддерживать науку, искусство или заниматься филантропией. Не смотря на это, а также не смотря на недовольство со стороны общества, около тысячи особ действуют сейчас в трех больших отделениях – регулярном, считающимся наиболее конспиративном, т.е. в Великой Народной Ложе Польши, более либеральном Великом Востоке Польши, а также принимающим как мужчин, так и женщин Всемирном Ордене «Право Человека» – „Le Droit Humain”.

– Масонство объединяет представителей различных взглядов и вероисповеданий, но у всех них один идеал, который появляется в названии выставки – pro publico bono – говорит проф. Цегельский. Наверняка после ее посещения одни утвердятся в убеждении, что масонство – это только забава для элит переодетых в фартуки; а другие, что его деятельность и система посвящения – подозрительна и опасна. Наверняка можно сказать одно – адепты «королевского искусства» сплетаются с польской историей уже на протяжении 300 лет. И снова – одних это удивит, других нет. В конце концов, каждый знает, что это евреи и масоны управляют миром.

Источник: http://polonews.in.ua/publicystyka/polskie-masony.html

Latest Month

March 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner