?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

В России могут посадить кого угодно и за что угодно. Вернее, ни за что. И чем случайнее, тем вернее. Поэтому определимся сразу: Н.Н. – это Николай Новиков, один из руководителей московских масонов, известнейший русский масон XVIII века.



Масонство появилось в России довольно поздно. Предполагают, что масонами были Петр Первый и иноземцы из его окружения (гражданин Женевы Франсуа Ле Форт, например). Не будем учитывать подобные гипотезы. Первая ложа в России была образована в царствование Анны Иоанновны, в 1731 году, как филиал Великой ложи Англии. Возглавлял российскую ложу английский капитан на русской службе Джон Филипс. Первым русским масоном стал президент Иностранной коллегии (то есть глава внешнеполитического ведомства) Шафиров. До середины века масонов в России было немного – несколько сотен человек, и преимущественно иностранцев.

Масонство рассматривалось европейскими государствами как инструмент своего влияния в России. Различные игроки разыгрывали на шахматной доске страны свои затейливые партии. Английские масонские системы в 1740-х годах стали вытесняться в России прусскими и немецкими. На смену собственно масонству постепенно приходит «тамплиерская» система барона Хунда. Интересы Англии продолжал отстаивать канцлер, масон и интриган Бестужев-Рюмин, в конце концов лишившийся всех чинов и сосланный в Казань. Десятилетие спустя членами масонских лож стали канцлер Михаил Воронцов, граф Никита Панин, граф Иван Шувалов, гетман Украины Кирилл Разумовский, его брат, фаворит Елизаветы, Алексей Разумовский, адъютант Разумовского Иван Елагин... Тайный сыск тоже не дремал, вербуя своих людей в окружении виднейших масонов.

Секретным агентом Сыскного приказа был и некто Зубарев, купец по происхождению, в 1755 году бежавший в Германию по неясным причинам. Это был человек из числа молодчиков каленых, столь щедро рождаемых XVIII веком. После многочисленных похождений Зубарев знакомится с генералом Манштейном, ранее служившим в России у фельдмаршала Миниха. Манштейн сводит Зубарева с герцогом Фердинандом Брауншвейгским, дядей свергнутого с престола Ивана Антоновича, и с Фридрихом II, гроссмейстером Берлинской ложи «К трем глобусам». В знак расположения Фридрих производит Зубарева в полковники прусской армии и снабжает его деньгами. Зубарев был нужен Пруссии для осуществления плана по восстановлению на российском троне Ивана VI.

В младенческом возрасте Иван Антонович, законный наследник российского трона, был отстранен от власти в результате учиненного Елизаветой Петровной дворцового переворота. Принц Антон Ульрих, отец Ивана, принадлежал к Брауншвейгской династии. Его семья, состоящая из супруги Анны Леопольдовны, сына Ивана и дочерей Екатерины и Елизаветы, вошла в историю под названием «Брауншвейгского семейства». В ноябре 1741 года семейство было арестовано гвардейцами Елизаветы Петровны и заключено в Холмогорский острог.

Прежде всего Зубареву следовало отправиться к раскольникам, чтобы убедить их избрать епископа, способного стать патриархом всея Руси. Далее свежеиспеченному полковнику надлежало ехать в Холмогоры, передать Антону Ульриху две медали от Фридриха II в качестве пароля и заняться подготовкой побега Брауншвейгского семейства в Пруссию. В устье Двины, близ Архангельска, беглецов должен был ожидать прусский военный корабль, замаскированный под торговое судно. В случае успешного побега Пруссия объявляла России войну и добивалась воцарения Ивана Антоновича. План, однако, провалился. Зубарев был схвачен, допрошен и во всем признался.

Не исключено, что Зубарев изначально был послан в Пруссию как провокатор, а его арест и допрос были инсценировкой. Именно после этого, в 1756 году, Ивана Антоновича отделили от остального семейства, увезли из Холмогор и заточили в Шлиссельбургскую крепость под строжайшее наблюдение. Тогда и была дана инструкция надзирателям – при малейшей попытке освобождения царственный узник должен быть убит.

Екатерина Алексеевна, узурпировав трон, получила вместе с ним и «головную боль» в лице Брауншвейгского семейства. Не интересуясь мистикой, она была равнодушна и к масонским движениям, которые ею не поощрялись, но и не запрещались. Между тем число сторонников масонства росло. Московский издатель и журналист Николай Новиков знакомится с Елагиным и в 1775 году вступает в ложу «Астрея». Новиков использует возможности своей типографии для широкой просветительской деятельности. Вскоре к нему примыкает Иоганн Шварц, посвященный в масоны князем Трубецким. Новиков и Шварц создают в Москве ложу «Гармония», куда входят Трубецкой, поэт и куратор Московского университета Херасков, князь Татищев, архитектор Баженов, будущий ректор Московского университета Иван Тургенев.

Члены этой ложи все больше отходят от воззрений английского масонства и проявляют интерес к тамплиерской и розенкрейцерской системе Хунда. В 1781 году Иоганн Шварц был отправлен для переговоров с герцогом Фердинандом Брауншвейгским, великим гроссмейстером ордена «Строгого чина». Шварц полностью выполнил поставленную задачу, и в начале 1782 года на Вильгельмсбадском конвенте Россия была объявлена «Восьмой провинцией Строгого чина». Интересы России на этом масонском конвенте представлял сам герцог Брауншвейгский.

В том же году Шварц, полный розенкрейцерских идей, возвращается в Россию. И сразу же следуют первые решительные действия императрицы. В 1782 году она издает указ о запрещении тайных обществ. Несмотря на это ложи продолжают свою деятельность, но их центром становится Москва с ее уклоном в тамплиерство и розенкрейцерство. Два года спустя умирает Иоганн Шварц и место идеолога московских розенкрейцеров занимает Алексей Кутузов. Именно ему была посвящена книга анонимного автора «Путешествие из Петербурга в Москву». Как и Шварц, Кутузов в 1787 году отправлен московской ложей в Берлин «для изучения алхимии и поиска высших тайн». Таким образом, вновь восстановлен контакт Москвы с Фердинандом Брауншвейгским.

Екатерина предпринимает лихорадочные контрмеры. Главный удар она направляет на автора «Путешествия». Прежде всего было необходимо определить личность анонима. Екатерина учреждает следствие и сама устанавливает автора крамольного сочинения. При этом она проявляет изрядные детективные способности, пользуясь «шерлокхолмсовским» методом за столетие до появления самого Шерлока Холмса. Екатерина внимательно изучает текст книги и делает три вывода: ее автор учился в Лейпциге, знаком с работой таможни и имеет домашнюю типографию. Таким условиям соответствует только один человек – Александр Николаевич Радищев. Расправа с ним была ужасна. Роковую роль сыграло посвящение книги Алексею Кутузову, находящемуся в Берлине. Екатерина сочла Радищева чуть ли не главой масонского заговора. Тот всячески оправдывался и отрицал свою приверженность масонству. Екатерина понимает, что удар ее нанесен мимо цели и заменяет писателю-таможеннику смертную казнь ссылкой в Сибирь.

И тут ко двору пришелся донос князя Гагарина, великого мастера «Великой провинциальной ложи». Сказалась застарелая вражда разных ветвей российского масонства – английского и прусского образца. По этому доносу в апреле 1792 года был арестован Николай Новиков. Его допрашивал сам Шешковский, глава Тайной экспедиции. На самом же деле статус допросов был еще выше, поскольку список вопросов к арестованному составляла лично Екатерина. Типография Новикова была опечатана, 15 тыс. книг сожжены. Арестованы и допрошены были единомышленники Новикова – Трубецкой и Тургенев. Баженов попадает в опалу. Екатерина приезжает в отстроенный им Царицынский дворец и подвергает архитектора разносу. Дворец обречен на забвение и разрушение. К этому времени страх Екатерины перед московскими розенкрейцерами приобретает параноидальный оттенок. Она утверждает, что к ее приезду в Москву масоны выкрасили деревья и стены домов ядовитой краской.

В 1794 году специальным указом императрица полностью запрещает деятельность масонских лож. Считается, что этот запрет вызван испугом Екатерины перед революцией во Франции. Возможно, возможно... Почему, однако, столь решительная дама ждала целых пять лет, прошедших с начала этой революции? Почему удар пришелся на московских розенкрейцеров?

Ответ может быть один: Екатерина испугалась их контактов с герцогом Брауншвейгским. Объединение тайной организации с интересами Брауншвейгского семейства могло быть смертельно опасным для власти императрицы. Вот истинный мотив разгрома московских мистиков! Вот причина заброшенности дворца в Царицыне! Эту догадку подтверждает и текст екатерининского указа. В пункте 2 утверждается: «...дерзнули они подчинить себя герцогу Брауншвейгскому, отдав себя в его покровительство...», в пункте 3: «имели они тайную переписку с принцем Гессен-Кассельнским и с прусским министром Вельнером изобретенными ими шифрами... из посланных от них туда трех членов двое и поныне там пребывают...» Ни слова о Французской революции!

Следствие по делу Новикова велось крайне предвзято, но внятного обвинения арестованному так и не было предъявлено. Взглядов своих Новиков никогда не скрывал, революции не симпатизировал и был осведомлен в политических интригах значительно меньше императорского Тайного сыска. Его волновали не интересы Брауншвейгского семейства, а вопросы духовного совершенствования. На всякий случай просветитель был приговорен к смертной казни, которая, впрочем, была заменена пятнадцатилетним заключением в Шлиссельбургской крепости. Сподвижники Новикова отправлены в ссылку по собственным имениям, типография разрушена, дворец...

А вот дворец уже восстановлен. Единожды воскресший становится, как птица феникс, бессмертным. В лучах сентябрьского солнца выглядит Царицынский дворец настоящим Ньюкаслом. Вполоборота к дворцу стоят в голубых камзолах Казаков и Баженов. Архитекторы изображены темнокожими, и зеваки, с фотоаппаратами толпящиеся перед ними, перебрасываются негромкими восклицаниями: «Глянь! Глянь! Негры!» Невдомек зевакам, что это несмываемый пепел феникса лег на лица зодчих…

Автор: Александр Говорков
Источник: http://www.ng.ru/ng_exlibris/2014-10-02/5_govorkov.html

Latest Month

September 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner