?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

А.С.Пушкин

Пророк

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
И шестикрылый серафим
На перупутьи мне явился;
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он:
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он,
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И Бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».



Странник

1
Однажды, странствуя среди долины дикой,
Незапно был объят я скорбию великой
И тяжким бременем подавлен и согбен.
Как тот, кто на суде в убийстве уличен.
Потупя голову, в тоске ломая руки,
Я в воплях изливал души пронзенной муки
И горько повторял, метаясь как больной:
«Что делать буду я? что станется со мной?»

2
И так я, сетуя, в свой дом пришел обратно.
Уныние мое всем было непонятно.
При детях и жене сначала я был тих
И мысли мрачные хотел таить от них;
Но скорбь час от часу меня стесняла боле;
И сердце наконец раскрыл я поневоле.
«О горе, горе нам! Вы, дети, ты, жена!
Сказал я, ведайте: моя душа полна
Тоской и ужасом; мучительное бремя
Тягчит меня. Идет! уж близко, близко время:
Наш город пламени и ветрам обречен;
Он в угли и золу вдруг будет обращен,
И мы погибнем все, коль не успеем вскоре
Обресть убежище; а где? о горе, горе!»

3
Мои домашние в смущение пришли
И здравый ум во мне расстроенным почли.
Но думали, что ночь и сна покой целебный
Охолодят во мне болезни жар враждебный.
Я лег, но во всю ночь все плакал и вздыхал
И ни на миг очей тяжелых не смыкал.
Поутру я один сидел, оставя ложе.
Они пришли ко мне; на их вопрос я то же,
Что прежде, говорил. Тут ближние мои,
Не доверяя мне, за должное почли
Прибегнуть к строгости. Они с ожесточеньем
Меня на правый путь и бранью и презреньем
Старались обратить. Но я, не внемля им,
Все плакал и вздыхал, унынием тесним.
И наконец они от крика утомились
И от меня, махнув рукою, отступились
Как от безумного, чья речь и дикий плач
Докучны и кому суровый нужен врач.

4
Пошел я вновь бродить, уныньем изнывая
И взоры вкруг меня со страхом обращая,
Как раб, замысливший отчаянный побег,
Иль путник, до дождя спешащий на ночлег.
Духовный труженик — влача свою веригу,
Я встретил юношу, читающего книгу.
Он тихо поднял взор — и вопросил меня,
О чем, бродя один, так горько плачу я?
И я в ответ ему: «Познай мой жребий злобный:
Я осужден на смерть и позван в суд загробный
И вот о чем крушусь: к суду я не готов,
И смерть меня страшит».
«Коль жребий твой таков,
Он возразил — и ты так жалок в самом деле,
Чего ж ты ждешь? зачем не убежишь отселе? »
И я: «Куда ж бежать? какой мне выбрать путь?»
Тогда: «Не видишь ли, скажи, чего-нибудь?»
Сказал мне юноша, даль указуя перстом.
Я оком стал глядеть белезненно-отверстым,
Как от бельма врачом избавленный слепец.
«Я вижу некий свет», — сказал я наконец.
«Иди ж, — он продолжал, — держись сего ты
света;
Пусть будет он тебе единственная мета,
Пока ты тесных врат спасенья не достиг,
Ступай!» — И я бежать пустился в тот же миг.

5
Побег мой произвел в семье моей тревогу,
И дети и жена кричали мне с порогу,
Чтоб воротился я скорее. Крики их
На площадь привлекли приятелей моих;
Один бранил меня, другой моей супруге
Советы подавал, иной жалел о друге,
Кто поносил меня, кто на смех подымал,
Кто силой воротить соседям предлагал;
Иные уж за мной гнались; но я тем боле
Спешил перебежать городовое поле,
Дабы скорей узреть — оставя те места,
Спасенья верный путь и тесные врата.


Ф.Н.Глинка

Из поэмы «Таинственная капля»

(Сюжет поэмы заимствован из апокрифической легенды. Во время бегства в Египет Святое Семейство встретило разбойников. Среди них была молодая женщина, только что родившая мальчика. У нее не было молока. Мария накормила младенца своей грудью. Ее молоко и было «священной каплей». Впоследствии выросший мальчик пошел по стопам родителей. Это был тот самый благочестивый разбойник, который был распят вместе с Христом и перед смертью уверовал в Него).

Свет в темноте

И сбылось!., и не терялась
Все таинственная в нем,
Хоть, порой, она казалась
В пепле сгаснувшим огнем...

Как душа в душе другая,
Неприметная очам,
В нем таилась не земная,
Хоть про то не знал он сам!..

Но не раз другие люди
Что-то видели во мгле
На его могучей груди,
Словно в радужном стекле...

В час, когда огни гасились
И лампады по тюрьмам,
Сторожа над ним толпились
И не верили глазам:

Горький узник — одинокой
Предавался ль чарам сна,
На груди его широкой
Загорал ася — она!..

То в покое, то в мерцанье,
Тихой точкой золотой,
В тихом, палевом сиянье,
Свет боролся с темнотой!..

И по кольцам черной цепи
Синеватый блеск зарниц
Пробегал... И свод и крепи
Золоти лися темниц!..

И бывало: вся темница
От чудесной точки той,
Рассветала как божница
Как алтарный храм святой!..

Все глядело... все дивилось,
Только, чуждый чудесам,
Он о том, что с ним творилось,
Не догадывался сам!..

И не чуял, узник бедный,
(Может быть, в душе с грозой!)
Как во сне туманно-медный
Лик его горел слезой...

То раскаяния слезы
Из целящейся души,
То грехов былых занозы
Исторгалися в тиши!..

Так телесными очами
(Полные тревог и гроз),
Мы свою не видим сами
Совесть — каплю горних рос!..

Но живым для нас укором
Все живет дар неба в нас,
И в душе, покрытой сором,
Он сияет как алмаз!..


Гласы, пение и хоры в небесах

Хор первый
(Ангелов, созерцателей величия Божия)

Невидимый, непостижимый,
Кого обнять не может плоть,
В своей выси недостижимый
Сидит и властвует Господь!..

Кругом Его разливы света
И жизни вечные моря;
Века, события и лета
По воле Горнего Царя
Живут, летят, полны движенья;
Кругов надзвездных учрежденья
Текут в размеренный свой путь,
Пред Ним трепещут неба силы
И на лице Его взглянуть
Не смеют сонмы шестикрылых!!!

Хор второй

Он гневом ходит в ураганах,
Почиет духом на морях;
Он властью лег на океанах;
А славой — блещет на звездах!..

Деля Своим твореньям доли,
Дождя с высот свои дары,
На нить своей могучей воли,
Взнизал, как перлы, все миры!..

Хор третий

Им в небе теплится заря,
Он взором кипятит моря,
Дхновеньем тлит враждебны рати;
Один, могущий вечно быть,
Он может каплей благодати
Всю горечь моря усладить!..

Хор четвертый

Когда идет... Он весь блистает,
Как бездна звезд во тьме ночей;
Когда Он гневен — небо тает
От пламенных Его очей!..

Он небеса небес стрясает,
Как ветхий нищего покров,
И осужденных сто миров
Перстом могущества стирает!..

Но, Милосердный, всем Он пищи,
Всем дародарствует покров:
Отец сирот, защитник вдов,
Он сам покоит души нищих!..

Голос

Его державы в небесах,
Любовь и правда — суть основы,
И держит мудрось Иеговы
Миры и царства на весах!..
Когда ж вскипит в Нем гнева пламень,
Кто смеет стать лицом к Нему?
Он скажет царству: «Подниму
И расшибу тебя о камень!..»

Голос

На бесчисленность творенья
Властный перст он наложил,
И разрозненные звенья
Цепью мудрости скрепил!..

Хор пятый

Велик и дивен Всемогущий
Недознанный в составе Бог,
Всегда, везде, повсюду сущий —
Вина всех жизней и залог!..
Его начало нам безвестно;
Его лучи для всех, везде:
Он весь, Безместный, — повсеместно,
В песчинке моря и в звезде!..

Кругом Его сияет радость
И каждое из Божьих слов
Дарит мирам то жизнь, то младость,
И весь Он — милость и любовь!..

Хор шестой

Гармония — душа вселенной
Основа тайная миров,
Блестит красой своей священной
В бессменном зеркале веков.

Голос

От небес до небес, до четвертых небес
Все проникла любовь,
Все полно голосов:
И поют и гласят поднебесья небес
Все о том, как из тайны святыни
Бесконечные неба пустыни
Заселились громадой чудес!..
Так горя перекатной волною,
Далеко, далеко над луною
Все поют и гласят поднебесья небес,
От небес до небес, до четвертых небес!..
И все поет и все глаголет о Нем,
Кто все, что есть, и время и пространство,
Держал, безмолствуя, в Себе Самом,
Доколь изрек: «да будет!» И кругом
Все жизнью окатил и дал всему убранство.

Голос

Он обдал багрецом денницы
Рассвета бледное лицо.
И силой властною десницы
Согнул вселенную в кольцо!..

Голос

Дрожит и млеет грудь земная,
Когда Он духом Адоная
Свои волнует небеса:
Вся тварь пред Творцом трепещет,
И стозубчатых молний блещет
Гроза и дивная краса!..

Таинственная капля

Ясна для чувствительных,
Темна для чувственных.
Эта капля для немногих,
Для немногих лишь видна:
От умов сухих и строгих,
От гордыней круторогих,
Закрывается она...
В шумном людстве, нелюдимкой,
Под таинственною дымкой,
В тишине и невидимкой
Любит быть она одна...
Только сердцу, только вере,
(Как кристалл в своей пещере)
В полном смысле, в полной мере,
И закрытая ясна...
Не по ней гроза волнений,
И упрямство наших прений,
И лукавый мыслей ход:
Море мертвое сомнений
Каплю хладом занесет!..
Искрясь верой благородной,
На руке она холодной
У безверия замрет!..
Скройся ж, капля, для немногих
Для немногих — до поры
От нападков быстроногих,
От гордыней круторогих,
От гонений века строгих,
От опасной с ним игры!..

Latest Month

September 2018
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner