?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

В.И. Майков

Ода ищущим мудрости

2

1
О вы, которых озаряет
Премудрости троякий луч,
Которых разум презирает
Грозу невежств мрачных туч!
О чада утреннего света,
В собраньи нашего совета
Сия дщерь неба председит,
Вещает тако, нам глаголя:
«Се зрите вы: пространство поля
Пред вашим взором предлежит.

2
Храня священные законы,
Направьте вы в него свой путь;
Прейдите путь сей без препоны:
Я вашу защищаю грудь.
Пред сим божественным эгидом
Не может злоба дерзким видом
У нас сердец поколебать;
Грядите в путь и научайтесь,
Противу злобы ополчайтесь,
Спешите вы торжествовать!

3
Пусть злоба ядовиты очи,
На вас, свирепствуя, прострет,
Она есть отрасль адской ночи,
А вам родитель — дневный свет.
Нельзя, чтоб дневное светило
Своих лучей не обратило,
Куда сияло искони;
Хоть часто мгла его скрывает,
Оно туманы разрывает,
Пуская в мир свои огни.

4
Пускай злоречивы зоилы
На нас свою сплетают лжу,
Я вами их повергну силы,
Я вами свет им покажу;
Их нравы вами укротятся,
Когда ко свету обратятся,
Прияв чрез вас мои лучи.
Когда ж их дух не воспылает
И жить во мраке возжелает,
Пусть ходят в темной сей ночи,

5
В которой низки души дремлют
И ропщут на Творца вовек;
Пускай развратным мыслям внемлют,
Что в тварях беден человек;
И, тайн не поняв священных,
В своих беседах развращенных
Износят на меня хулы;
Но их совет самим им вреден,
Строптив и пагубен и беден;
Их мысли полны вечной мглы.

6
Их утра свет не прикоснется
Дремотою объятых вежд.
Но пусть хотя и не проснется
Вовеки грубых сонм невежд —
Сердца, исполненные чести,
Не будут им творити мести;
О них лишь буду сожалеть,
Что их глубокой тьмою ночи
Останутся покрыты очи.
Но льзя ль быть мудрым повелеть?

7
Тому зреть света невозможно,
Кто зрения навек лишен;
Тот мысли простирает ложно,
Чей ум еще не совершен.
Имеющий крыле Икара
Не стерпит солнечного жара,
Когда ж к нему он воз летит,
Лучи светила воск согреют,
Крыле от перья оскудеют,
Он жизнь с полетом прекратит.

8
Светильник правды нарицаюсь;
Небес прещедрых я есмь дщерь;
Всем ищущим меня являюсь;
Толкущим отверзаю дверь;
Открыв божественну науку,
Просящим простирая руку,
Во храм пресветлый мой веду.
Сей путь весь тернием усеян;
Но храм мой лаврами одеян,
В котором получают мзду.

9
Сия премудрость сколь приятна
И сколько дух их веселит.
Только лишь оным непонятна,
У коих мглою ум покрыт.
Дерзайте, отроки, со мною,
Мои я тайны вам открою,
Взнесу вас выше, нежель гром.
Кто хощет, смертный, мя познати,
Тот должен в естестве искати
Меня или в себе самом».

10
Сия премудрость вам вещает,
Предвечного любезна дщи;
Вас высших тайн приобщает,
Дерзайте в след ее тещи,
Грядите, путь свой окончайте,
Победой подвиг увенчайте
И мне пролейте света луч!
Меня не ночь страшит глубока;
Я стану ждати от Востока
Конца мой взор мрачивших туч.


Ода преосвященному Платону, архиепископу Московскому...
о бессмертии души в рассуждении бесконечных наших желаний


1
О вы, которых мысли лживы
Развратный омрачают свет,
Невольники мирских сует,
Рабы страстей, доколе живы,
Имея к тленности любовь,
Вы мне, безумствуя, речете,
Что жизнь чрез то свою влечете
Доколе в вас лиется кровь;
Когда ж она престанет литься,
Престанет с нею век ваш длиться.

2
Что купно с жизнею телесной
Предстанет быти и душа —
Сего помыслить не греша
Нельзя о вещи неизвестной.
Но я склонюсь на вашу речь;
С теченьем крови жить престану,
И бренным телом я увяну,
Во гроб я должен буду лечь;
Но где ж душа моя вселится,
Когда от тела отделится?

3
Что движет мыслию моею
В составе тленна естества?
Душа — то искра божества!
Желаю вечности я ею;
На страсти ею восстаю,
И мышлю я, и рассуждаю,
Пороки ею побеждаю
И краткость жизни познаю.
Почто ж во дни мне скоротечны
Даны желанья бесконечны?

4
Когда я мыслью возлетаю
От сих бедами полных мест
Превыше самых дальних звезд
И Бога в них познать желаю...
Но что? Я, смертен бывши весь,
Коль жизни нет для нас иныя...
Увы, желанья таковыя
Возможно ль мне исполнить здесь,
Коль в предприятии толь смелом
Душа моя погибнет с телом?

5
Создатель ли миров несчетных,
Создатель, Бог мой и Отец,
На то внушил мне их конец,
Чтоб только я в желаньях тщетных
Мой краткий век препроводил
И в жизни сей границах тесных
Несчасней тварей бессловесных
Желаньями моими был?
Или Творец, меня карая,
Желаньям не поставил края?

6
Иль Существо сие пред вечно,
Сложив мой стройный столь орган,
Хотело быти мой тиран,
Желать позволя бесконечно?
Чтоб Бог, податель всех мне благ,
Источник всех существ согласных,
Мне дал желаньев тьму напрасных,
Дабы развеять их, как прах,
И чтобы дух мой по кончине
Исчез, как искра вод, в пучине?

7
Когда же мыслию я вечно
Желаю и по смерти жить,
Почто Творцу в меня вложить
Сие движение сердечно?
Коль смерть была б всему конец,
Несчастны были б человеки.
Но Бог наш царствует вовеки,
Его мы дети, Он — отец;
Он любит, милует, покоит,
Он жизнь мне вечную устроит.

8
А ты, что здраво рассуждаешь,
Платон, хвалы достойный муж,
Бессмертие ты наших душ
Твоим ученьем утверждаешь:
Мне бурю мыслей утиши;
Внимания достойным словом
Представь во бытии мне новом
Бессмертие моей души,
Чтоб я сомнения избегнул
И лживы мысли опровергнул.


М.М.Херасков

К Богу


О Ты, которому вселенна
Единый кажется чертог;
Кем вся натура оживленна,
Непостижимый вечно Бог!
Во храм Твой дивный и священный
Не может ум непросвященный,
Не может грешник досягнуть;
Для тех труба Сиона трубит,
Кто истину, кто ближних любит
И за Тобой дерзает в путь.

Куда наш ум ни возлетает
И вображенье не парит,
Создатель свыше обитает
И там во славе Он горит,
Сидящ на радужном престоле,
Сквозь тверды небеса — оттоле,
Сквозь дневный свет, сквозь мрак ночной,
Сквозь вихри, вкруг миры носящи,
Сквозь тучи, облака гремящи,
Ты видишь, Боже! шар земной.

Сия песчинка, погруженна
В пространной мира глубине,
Всегдашней тьмою окруженна,
Как искра, видима тебе.
Тобой рожденного от века
На ней Ты видишь человека,
Дрожаще сердце видишь в нем;
Ты помыслы его читаешь
И духом с ним Ты обитаешь,
На отдаленном круге сем.

Ты видишь мысли дерзновенны,
Подобны легким облакам,
Тебя постигнуть устремленны;
Но Бог непостижим умам!
О смертный! к достиженью Бога
Тебе назначена дорога;
Ищи Его в душе твоей!
Ищи!., но страсти возмутились,
Все наши мысли тьмой покрылись,
И Бога скрыли от очей.

Еще ни звезды не сияли,
Не колебался океан;
Огонь, вода и ветры спали,
Начала не было времян.
Но Вышний Сам светил Собою
И правил будущей судьбою;
В смешении стихийном зрел
Небесну твердь, моря и сушу,
Дающу жизнь твореньям душу;
Лик солнечный пред Ним горел.

Когда веков круги начнутся,
Когда созижден будет свет,
Он знал, где кедры вознесутся
И где былинка возрастет.
Все таинства Он знал природы;
Взирал на всех животных роды,
Что были, есть и будут впредь;
Вещам не полагая чину,
Уже Он ведал их судьбину
И мог им быть не повелеть.

Как солнце землю освещает,
Так солнце освещает Бог,
Его вселенна не вмещает;
Неизмерим Его чертог!
Но все живет Его дхновеньем,
Цветет единым мановеньем,
Вселенну перст Его движет;
Речет — и время течь престанет:
Речет — и солнце вновь проглянет
И паки сотворится свет.

Но Бог Свое творенье любит,
Храня порядок в мире сем;
Без нужды праха не погубит,
Ни капли вод, ни травки в нем.
Кипит ли море, солнце ль тмится —
Все к лучшему концу стремится;
Что кажется нестройством нам,
То к пользе служит всей вселенной;
Но наш рассудок ослепленный
Во гневе Бога кажет там.

В златой сияющей порфире,
Всходяще солнце говорит:
Есть Бог, вещей Правитель в мире,
Который жизнь всему дарит.
Прекрасна дщерь Его, Природа,
Гласит для каждого народа:
Господь единый всем Отец!
Гласят бесплотных стройны лиры,
Бореи, громы и зефиры:
«Велик! непостижим Творец!»


Чтение
(Из «Од нравоучительных»)


О вы, которые хотите
Читаньем просвещать умы!
Без пользы многих книг не чтите,
Остерегайтесь пущей тьмы.

Всегда у вас перед очами
Отверста книга Естества;
В ней пламенными словесами
Сияет мудрость Божества.

Когда на небо око взглянет,
Внимательный простерши ум,
Какое множество предстанет
Глубоких нам и важных дум!

Свеча, среди планет возжженна,
Неугасаемо горит,
Миров громадой окруженна,
Равно на всю вселенну зрит.

Лучи небесного светила
Вещают нам со всех сторон,
Коль Божия велика сила,
И сколь премудр, сколь славен Он.

Велик Господь в звездах горящих,
Велик во мрачных облаках;
Велик в песчинках Он лежащих,
Велик в малейших червяках.

Всегда последуют друг другу
В теченье стройном времена;
Являются земному кругу
В порядке солнце и луна.

Читай, о смертный! книгу вечну,
Читай всегда и ночь и день —
Премудрость узришь бесконечну
И скуки тем разгонишь тень.

Другие книги утешают;
Но то земных умов труды,
Которы пуще мысль смешают,
И горьки подадут плоды.

Останься в сладостной надежде,
Что Вышний просветит тебя;
Однако ты старайся прежде
Познать и чувствовать себя.


Коль славен...

Коль славен наш Господь в Сионе,
Не может изъяснить язык:
Велик Он в небесах на троне!
В былинках на земле велик!
Везде, Господь, везде Ты славен!
В нощи, во дни сияньем равен!
Тебя Твой агнец златорунный,
Тебя изображает нам!
Псалтирями десятострунны
Тебе приносим фимиам!
Прими от нас благодаренье
Как благовонное куренье!
Ты солнцем смертных освещаешь;
Ты любишь, Боже, нас, как чад;
Ты нас трапезой насыщаешь
И зиждешь нам в Сионе град.
Ты смертных, Боже, посещаешь,
И плотию Своей питаешь.
О Боже! Во Твое селенье
Да взыдут наши голоса!
И наше взыдет умиленье
К Тебе, как утрення роса!
Тебе в сердцах алтарь поставим;
Тебя, Господь, поем и славим.


Н.М.Карамзин

Поэзия
(сочинена в 1787 г.)


Песни божественных арфистов
звучат как одухотворенные

Клопшток


Едва был создан мир огромный, велелепный,
Явился человек, прекраснейшая тварь,
Предмет любви Творца, любовию рожденный;
Явился — весь сей мир приветствует его,
В восторге и любви единою улыбкой.
Узрев собор красот и чувствуя себя,
Сей гордый мира царь почувствовал и Бога —
Причину бытия, толь живо ощутил,
Величие Творца, его премудрость, благость,
Что сердце у него в гимн нежный излилось,
Стремясь лететь к Отцу... Поэзия святая!
Се ты в устах его, в источнике своем,
В высокой простоте! Поэзия святая!
Благословляю я рождение твое!

Когда ты, человек, в невинности сердечной,
Как роза цвел в раю, Поэзия тебе
Утехою была. Ты пел свое блаженство,
Ты пел Творца его. Сам Бог тебе внимал,
Внимал, благословлял твои святые гимны.
Гармония была душою гимнов сих
И часто ангелы в небесных мелодиях,
На лирах золотых хвалили песнь твою.
Ты пал, о человек! Поэзия упала;
Но дщерь небес еще сияет лепотой,
Когда несчастный, вдруг раскаялся в грехе,
Молитвы воспевал — сидя на бережку
Журчащего ручья и слезы проливая,
В унынии, тоске тебя воспоминал,

Тебя, Эдемский сад! Почасту мудрый старец,
Среди сынов своих, внимающих ему,
Согласно, важно пел таинственные песни
И юных научал преданиям отцов.
Бывало иногда, что ангел ниспускался
На землю, как эфир, и смертных наставлял
В Поэзии святой, небесною рукою
Настроив лиры им,
Живее чувства выражались,
Звучнее песни раздавались,
Быстрее мчалися к Творцу.

Столетия текли и в вечность погружались —
Поэзия всегда отрадою была
Невинных чистых душ.
Число их уменьшалось;
Но гимн Царю царей вовек не умолкал.
И в самый страшный день, когда пылало небо
И бурные моря кипели на земли,
Среди пучин и бездн, с невиннейшим семейством
(Когда погибло все ) Поэзия спаслась.
Святый язык небес нередко унижался,
И смертные, забыв Великого Отца,
Хвалили вещество бездушные планеты!
Но был избранный род, который в чистоте
Поэзию хранил и ею просвещался.
Так славный, мудрый бард, древнейший из певцов,
Со всею красотой священной сей науки
Воспел, как мир истек из воли Божества.
Так оный муж святый, в грядущее проникший,
Пел миру часть его. Так царственный поэт,
Родившись пастухом, но в духе просвещенный,
Играл хвалы Творцу и песнею своей
Народы восхищал. Так в храме Соломона
Гремела Богу песнь!

Во всех, во всех странах Поэзия святая
Наставницей людей, их счастием была;
Везде она сердца любовью согревала.
Мудрец, натуру знав, познав ее Творца
И слыша глас Его и в громах и в зефирах,
В лесах и на водах, на арфе подражал
Аккордам Божества, и глас сего поэта
Всегда был Божий глас!

Орфей, фракийский муж, которого вся древность
Едва не богом чтит, Поэзией смягчил
Сердца лесных людей, воздвигнул Богу храмы,
И диких научил Всесильному служить.
Он пел им красоту натуры, мирозданья,
Он пел им тот закон, который в естестве
Разумным оком зрим; он пел им человека,
Достоинство его и важный сан; он пел,
И звери дикие сбегались,
И птицы стаями слетались
Внимать гармонии его,
И реки с шумом устремлялись,
И ветры быстро обращались
Туда, где мчался глас его.

Омир в стихах своих описывал героев
И пылкий юный грек, вникая в песнь его,
В восторге восклицал: я буду Ахиллесом!
Я кровь свою пролью, за Грецию умру!
Дивиться ли теперь геройству Александра?
Омира он читал, Омира он любил
Софокл и Еврипид учили на театре
Как душу возвышать и полубогом быть.
Бион и Теокрит и Мосхос воспевали
Приятность сельских сцен, и слушатели их
Пленялись красотой природы без искусства,
Приятностью села. Когда Омир поет,
Всяк воин, всяк герой; внимая Теокриту,
Оружие кладут — герой теперь пастух!
Поэзии сердца, все чувства — все подвластно.

Как Сириус блестит светлее прочих звезд,
Так Августов поэт, так пастырь Мантуанский
Сиял в тебе, о Рим, среди твоих певцов.
Он пел, и всякий мнил, что слышит глас Омира;
Он пел, и всякий мнил, что сельский Теокрит
Еще не умирал или воскрес в сем барде.
Овидий воспевал начало всех вещей,
Златый блаженный век, серебряный и медный,
Железный наконец, несчастный, страшный век,
Когда гиганты, род надменный и безумный,
Собрав громады гор, хотели вознестись
К престолу божества; но тот, кто громом правит,
Погреб их в сих гробах.

Британия есть мать поэтов величайших,
Древнейший бард ее, Фингалов мрачный сын,
Оплакивал друзей, героев, в битве падших,
И тени их к себе из гроба вызывал.
Как шум морских валов, носяся по пустыням
Далеко от брегов, уныние в сердцах
Внимающих родит, — так песни Оссиана,
Нежнейшую тоску вливая в томный дух,
Настраивают нас к печальным представленьям;
Но скорбь сия мила и сладостна душе.
Велик ты, Оссиан, велик, неподражаем!

Шекспир, натуры друг! Кто лучше твоего
Познал сердца людей? Чья кисть с таким искусством
Живописала их? Во глубине души
Нашел ты ключ ко всем великим тайнам рока
И светом своего бессмертного ума,
Как солнцем, озарил пути ночные в жизни!
«Все башни, коих верх скрывается от глаз
В тумане облаков; огромные чертоги
И всякий гордый храм исчезнут, как мечта,
В течение веков, и места их не сыщем...»
Но ты, великий муж, пребудешь незабвенен!

Мильтон, высокий дух, в гремящих страшных песнях
Описывает нам бунт и гибель Сатаны;
Он душу веселит, когда поет Адама,
Живущего в раю; но, голос ниспустив,
Вдруг слезы из очей ручьями извлекает,
Когда поет его, подпавшего греху.

О Йонг, несчастных друг, несчастных утешитель!
Бальзам ты в сердце льешь, сушишь источник слез
И, с смертию дружа, дружишь ты нас и с жизнью!

Природу возлюбив, природу рассмотрев
И вникнув в круг времен, в тончайшие их тени,
Нам Томсон возгласил природы красоту,
Приятности времен. Натуры сын любезный,
0 Томсон! ввек тебя я буду прославлять!
Ты выучил меня природой наслаждаться
И в мрачности лесов хвалить Творца ее!

Альпийский Теокрит, сладчайший песнопевец!
Еще друзья твои в печали слезы льют,
Еще зеленый мох не виден на могиле,
Скрывающей твой прах! В восторге ты нам пел
Невинность, простоту, пастушеские нравы,
И нежные сердца свирелью восхищал.
Сию слезу мою, текущую толь быстро,
Я в жертву приношу тебе, Астреин друг!
Сердечную слезу, и вздох, и песнь поэта,
Любившего тебя, прими, благослови,
О дух, блаженный дух, здесь в Геснере блиставший!

Несяся на крыл ах превыспренных орлов,
Которыя певцов божественныя славы
Мчат в вышние миры, да тему почерпнут
Для гимна своего, певец избранный Клопшток
Вознесся выше всех, и там, на небесах,
Был тайнам научен, и той великой тайне,
Как Бог стал человек. Потом воспел он нам
Начало и конец Мессииных страданий,
Спасение людей. Он Богом вдохновлен!
Кто сердцем всем еще привязан к плоти, к миру,
Того язык немей, и песней толь святых
Не оскверняй хвалой; но вы, святые мужи,
В которых уже глас земных страстей умолк,
В которых мрака нет! вы чувствуете цену
Того, что Клопшток пел, и можете одни,
Во глубине сердец хвалить сего поэта!
Так старец, отходя в блаженнейшую жизнь,
В восторге произнес: о Клопшток несравненный!
Еще великий муж собою красит мир,
Еще великий дух земли сей не оставил.
Но нет! он в небесах уже давно живет —
Здесь тень мы зрим сего священного поэта.

О россы! век грядет, в который и у нас
Поэзия начнет сиять, как солнце в полдень.
Исчезла нощи мгла — уже Авроры свет
В**** блестит, и скоро все народы
На север притекут светильник возжигать,
Как в баснях Прометей тек к огненному Фебу,
Чтоб хладный, темный мир согреть и осветить.
Доколе мир стоит, доколе человеки
Жить будут на земле, дотоле дщерь небес,
Поэзия, для душ чистейшим благом будет.
Доколе я дышу, дотоле буду петь,
Поэзию хвалить и ею утешаться.
Когда ж умру, засну и снова пробуждусь, —
Тогда, в восторгах погружаясь,
И вечно, вечно наслаждаясь,
Я буду гимны петь Творцу,
Тебе, мой Бог, Господь всесильный,
Тебе, любви источник дивный,
Узрев там все лицом к лицу!


Гимн

Четыре времени в пременах ежегодных
Нечто иное суть, как разных видов Бог.
Вращающийся год, Отец наш всемогущий,
Исполнен весь Тебя. Приятною весной
Повсюду красота Твоя, Господь, сияет,
И нежность и любовь Твоя везде видна.
Краснеются поля, бальзамом воздух дышит,
И эхо по горам разносится, звучит;
С улыбкою леса главу свою подъемлют
Веселием живут все чувства и сердца.
Грядет к нам в летних днях Твоя, о Боже! слава;
Повсюду на земле блистает свет и жар;
От солнца Твоего лиется совершенство
На полняйщийся год; и часто к нам Твой глас,
Свод неба потряся, вещает в страшных громах;
И часто на заре, в средине жарких дней,
В тенистом вечеру по рощам и потокам
Приятно шепчет он в прохладном ветерке.

В обильной осени Твоя безмерна благость
И милость без конца бывает нам явна,
Всеобще празднество для тварей учреждая,
Зимою страшен Ты! Там бури, облака,
Свивая вкруг себя, гоняя вьюгу вьюгой,
В величественной тьме на вихрях вознесясь,
Ты мир благоволить со страхом заставляешь;
Натуру всю смирит шумливый Твой Борей!

О таинственный круг! Какой великий Разум,
Какую силу в сем глубоко ощутишь!
Простейший оборот, во благо учрежденный,
Столь мудро и добро, добро для тварей всех,
Столь неприметно тень в другую переходит,
И в целом, вместе все так стройно, хорошо,
Что всякий новый вид вновь сердце восхищает.
Но часто человек, в безумии бродя,
Совсем не зрит Тебя, Твоей руки всесильной,
Чертящей в тишине безмолвных сфер пути
И действующей в сей сокрытой, тайной бездне,
Откуду чрез пары те блага шлешь Ты к нам,
Которые весну всегда обогащают,
Руки, которая огнем палящий день
Из солнца прямо к нам на землю низвергает,
Питает тварей всех и бури мещет вниз;
Которая — когда приятная премена
Является везде на радостной земле —
Восторгом движет все пружины жизни в мире.

Внимай натура вся! и все, что в ней живет,
Соединись под сим пространным храмом неба,
Усердием горя воспеть всеобщий гимн!
Приятные певцы, прохладные Зефиры,
Да веете Тому, чей дух дыхает в вас!
Вещайте вы о Нем во тьмах уединенных,
Где сосна на горе, едва качая верх,
Священных ужасов мрак теней изгоняет!
И вы, которых рев слух издали разит
И весь смятенный мир приводит в ужас, в трепет!
Возвысьте к небесам свою бурливу песнь!
Поведайте, кто вас толь грозно разъяряет!
Журчите вы, ручьи, трепещущий поток,
Журчите песнь Ему, хвалу Его гласите,
Вещайте мне сию сладчайшую хвалу,
Когда я в тишине глубоко размышляю!
Вы, реки быстрые, кипящи глубины
Кротчайшая вода, блестящим лавиринфом
Текущая в лугах, — великий океан,
Мир тайный, мир чудес, чудес неисчислимых!
Воскликните Его предивную хвалу,
Того, который вам величественным гласом
Шуметь и утихать мгновенно вдруг велит!
Чистейший фимиам все вкупе воскурите
Травы, цветы, плоды, в смешенных облаках
Тому, который вас всех солнцем возвышает,
Дыханием Своим вливает запах сей
И кистию Своей толь чудно испещряет!
Качайтеся, леса, волнуйтесь, нивы все,
Волнуйтеся Ему, и песнь свою ввевайте
В сердечный слух жнецу, когда идет домой
На отдых по труде, при лунном кротком свете!
Вы, стражи в небесах, когда без чувств земля
В глубоком сне лежит, — созвездия! излейте
Кротчайшие лучи, когда на тверди сей,
Блистающей в огнях, все ангелы играют
На лирах сребряных! О ты, источник дня,
Великого Творца внизу здесь лучший образ,
О солнце — что всегда из мира в мир лиешь
Сей жизни океан! пиши на всей натуре
Огнем лучей своих хвалу сего Творца!
Гремит ужасный гром!.. Молчи благоговейно,
Преклонший выю мир, доколе облака,
Едино за другим, поют сей гимн великий!
Да холмы возгласят блеяние свое!
Удерживайте звук, громады мшистых камней!
Долины да гласят отзывный громкий рев!
Великий пастырь царь, и царство безмятежно
Сего царя царей еще приидет впредь.
Проснитесь все леса! Из рощ да изнесется
Пространнейшая песнь! Когда ж мятежный день,
Кончался, весь мир вертящийся повергнет
В дремоту, в крепкий сон, — сладчайшая из птиц,
Прогнеина сестра! пленяй молчащи тени
И нощи возвещай Премудрого хвалу!
А вы, для коих все творение ликует,
Вы сердце и глава всего, всего язык —
Вам должно увенчать сей важный гимн природы!
В обширных городах толпящийся народ!
Соедини свой глас с глубоким сим органом,
Долгоотзывный глас, который по часам
Сквозь толстый, шумный бас в торжественные стойки
Пронзительно звучит; и как единый жар,
Смешаяся с другим, жар общий увеличит.
В усердии все вдруг возвысьте вы Его,
Возвысьте все свой глас к превыспренному небу!
Когда же лучше вам густые тени сел,
Когда для вас суть храм священные дубравы,
То пусть всегда свирель пастушья, девы песнь
Прелестный серафим, в восторги приводящий,
И лира бардова там Бога всех времен,
Во все теченье их согласно воспевают!
А если б я забыл любезный свой предмет,
Когда цветут цветы, луч солнца жжет равнину,
И осень по земле, лия в сердца восторг,
Сияет и блестит; когда с востока ветры,
Навея мрак на все, к нам зиму принесут,
То пусть тогда язык мой вовсе онемеет,
Утратит мысль моя всю живость, весь свой жар
И, радостям умрев, забудет сердце биться!

Хотя бы мне судьба на отдаленный край
Зеленыя земли сокрыться повелела,
В те дальние страны, где варвары живут,
К рекам, которых ввек не поминали песни,
Где солнце наперед лучом своим златит
Верхи Индийских гор, где луч его вечерний
Блистает посреди Атлантских островов, —
Равно то для меня, когда Господь присутствен
И чувствуем везде: в пустынях и степях,
Равно, как в городах, наполненных народом,
Где жизнью дышит Он, там радость быть должна.
Когда же наконец настанет час важнейший,
Мистический полет мой окрылит миры,
Которым быти впредь, — я рад повиноваться;
И там, усилясь вновь, начну я воспевать
Велики чудеса, которые увижу.
Куда я ни пойду, везде, везде узрю
Всеобщия Любви блаженную улыбку;
Любви, которою круги миров стоят,
Живут все их сыны и коя вечно благо
Выводит из того, что кажется нам злом,
Из блага лучшее и лучшее вовеки...

Конца сей цепи нет! И я теряюсь в нем,
Теряюся совсем в Неизреченном Свете.
Молчание! гряди витийственно вникать,
Вникать в хвалу Его!..

* Сим гимном Томсон заключил свою поэму «Сезон».
— Н.К .

Latest Month

March 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner